Вместе с тем творчеству

Фроста присущ дуализм - не только философский, но и формальный. И на этом

вот формальном дуализме стоит остановиться в попытке увязать его с дуализмом

философским.

На протяжении всей творческой жизни Фрост писал как рифмованные, так и

белые стихи. Рифмованные были, как правило, невелики по размерам и

традиционны по форме, белые - насчитывали порой по много сотен строк.

Забегая вперед, отметим, что славой своей Фрост обязан пяти-шести

рифмованным стихотворениям, попадающим во все антологии англоязычной поэзии,

и всем без исключения белым.

Белые стихи Фроста написаны в форме драматического монолога (или иногда

диалога), восходящей к английскому поэту XIX века Роберту Браунингу,

учившемуся, в свою очередь, у Шекспира. Порой перед нами монолог автора

(лирического героя), порой - персонажа, порой - диалог или последовательные

монологи нескольких персонажей. Тот же Бродский освоил фростовскую технику в

ряде стихотворений, первым в ряду которых следует назвать "Посвящается

Ялте". Образ рассказчика, обстоятельства места, времени и образа действия,

наконец, рассказываемая или обсуждаемая в стихотворении история проступают

не сразу; часто читатель вообще не понимает поначалу, о чем идет речь, а

порой - как в знаменитом "Страхе" или в не вошедшем в наш сборник "Черном

коттедже" - так и остается если не в неведении, то в полузнании, остается в

сомнении. Читатель колеблется, как принц Гамлет, и питая подозрения, и не

решаясь проникнуться ими до конца. Но те же сомнения, то же полузнание или,

если угодно, полупознание - базовая предпосылка философии экзистенциализма,

к которой Фрост пришел стихийно и уж в любом случае не читая ни

французских экзистенциалистов, ни немецких. Впрочем, до сомнения в ресурсах

языка как средства познания (сомнений, предвосхищенных Федором Тютчевым и

актуализованных прежде всего "франкфуртской школой") Фрост не доходит:

изреченная мысль не становится для него ложью, но попадает в двусмысленное

положение неполной правды.