в книге) - и тут же объявляет, будто это юмористические стихи,

в которых он подтрунивает над своим нерешительным другом. Уже в 20-е годы

Фрост воспринимался как живой классик и продолжал фермерствовать до самой

смерти. Есть знаменитая фотография Бориса Пастернака с лопатой на садовом

участке в писательском поселке Переделкино, в Америке знаменита другая -

семидесятилетний Фрост с каким-то нехитрым садовым инструментом.

Личная жизнь Фроста также была скудна, хотя посвоему драматична.

Немногие важные и почти всегда трагические события (трудное ухаживание за

будущей женой, попытка самоубийства после ее первого отказа, смерть

первенца) обыгрываются в стихах многократно. И в то же самое время поражает

полное отсутствие любовной лирики в традиционном понимании слова - хотя бы

в юности. Вероятно, драматична была и поздняя любовь Фроста к своей

многолетней помощнице и секретарше (разумеется, после кончины супруги после

тридцати лет брака; Фрост был человеком строгих правил): отвергнув

ухаживания поэта, а вернее, отказавшись ради брака, предложенного им,

разойтись с мужем, она дружила с поэтом и работала на него до самой его

смерти. Фрост не участвовал в мировых войнах, не был ни пьяницей, ни

наркоманом, он жил в одиночестве, которое воспринимал как безлюдье и

которым, по-видимому, ничуть не тяготился. Любопытный психологический штрих

#ИМЯ?

эмоциональный отклик на то или иное событие, но лишь после долгой - иногда

многолетней - паузы, дав чувству (или чувствам) дистиллироваться и

отстояться.

Первую книгу Фрост издал в Англии, прославился в Америке; на протяжении

десятилетий его стихи и его самого воспринимали по обе стороны океана

совершенно по-разному. Для англичан он был поздним, может быть, последним

романтиком, для американцев - реалистом, хранящим верность "правде жизни", -

от конкретных примет пейзажа до узнаваемых персонажей. Для обоих подходов

имелись определенные основания, хотя оба теперь кажутся упрощенными. Фроста

следовало бы признать поэтом-экзистенциалистом (или поэтом-стоиком, что,

впрочем, означает примерно то же самое), нашедшим смутно-атеистический (или

пантеистический) ключ к преодолению ужаса бытия.