Роберт Фрост (1874-1963) считается в США поэтом Э 1 для всего XX века

(как для XIX столетия - Уолт Уитмен), и этот бесспорный факт иностранного

читателя несколько озадачивает. Тем более что американская поэзия

заканчивающегося столетия богата звездами первой и второй величины: Эзра

Паунд, Томас Стирнс Элиот, Харт Крейн, Э. Э. Каммингс, Уистен Хью Оден,

Эдгар Ли Мастере, прославленная плеяда так называемой "южной школы", и

многие, многие другие. И при всем этом изобилии и великолепии единственным

общенациональным поэтом слывет именно Фрост. Его же, кстати, считал своим

любимым поэтом (правда, называя при случае и другие имена) Иосиф Бродский.

Но, пожалуй, еще более впечатляет та дань, которую отдал Фросту на редкость

ревнивый к чужой славе, особенно поэтической, В. В. Набоков. Поэма из

написанного по-английски романа "Бледное пламя" явно восходит к Фросту и

пронизана стремлением перещеголять знаменитого американца, обыграть его, так

сказать, "в гостях"... Правда, этот замысел Набокова нельзя признать

удавшимся (а по большому счету - и понятым современниками), да и не был сам

В. В. Набоков ни в английских стихах, ни в русских по-настоящему крупным

поэтом, но к посредственностям не ревнуют, а Набоков к Фросту, вне всякого

сомнения, ревновал. Меж тем величие стихов Фроста открывается читателю

далеко не сразу: поэт, на первый взгляд, простоват, а при более углубленном

прочтении оказывается, наоборот, чересчур сложным, чтобы не сказать темным.

В СССР стихи Фроста издавали несколько раз, советская власть обеспечила

ему режим наибольшего благоприятствования, он проходил по разряду

сочувствующих, но это же отталкивало от него нашего читателя, привыкшего в

поэзии (в переводной поэзии в том числе и, может быть, в первую очередь)

искать (по слову Осипа Мандельштама) "ворованный воздух" свободы. Фрост

дышал этим воздухом - но не на наш, советско-антисоветский, лад. Слова,

сказанные почти девяностолетним поэтом в ходе его визита в СССР в 1962 году,

оказались воистину определяющими - властям они льстили, а потенциальный

читательский интерес убивали на корню:

"Ваша эмблема - серп и молот, моя - коса и топор.